Переводы плюс

Нет, не так. Смерть вражеским солдатам. На войне не судят, на войне стреляют, и по врагу надо стараться выстрелить первым. Еврей, что убивал на гей-параде, не солдат, а преступник. Его надо судить и разбираться. Возможно, в итоге, даже казнить. Но с врагами не разбираются, их надо убивать сразу, как можно эффективнее.

From:

По-моему, эти отличия немного от лукавого, и перед нами одинаковые преступники или одинаковые враги.

From:

Нет, не одинаковые. Преступника надо ловить и наказывать, с врагом надо воевать и побеждать. Стратегия выживания принципиально иная. Беда ваша в том, что вы рассуждаете о том, что думают/чувствуют ОНИ вместо того, чтобы думать, как выжить НАМ.

From:

Где же я об этом рассуждаю?

From:

Там, где ставите знак равенства между преступлением и войной: и тут, мол, и там убивают.

From:

Мне неважно, кто что при этом думает: я вижу перед собой один и тот же нож.

From:

А я вижу перед собой ситуцию в целом с учетом последствий: сколько еще ножей и при каких обстоятельствах увидеть нам предстоит.

From:

Вот это я и хочу понять: будет ли от смертной казни меньше ножей... вернее, меньше неестественных смертей в целом.

From:

Не казнь по суду, а ликвидация заведомых террористов. Можно тех, что сдались, держать в плену, но при попытке шантажа с захватом заложников расстреливать незамедлительно. Это, как минимум, высвободит ту вооруженную силу, что тратится на их укарауливание. Значит, ножей станет меньше.

From:

Кассандра, Шлисселя Вы не считаете заведомым террористом?
И тех еврейских мерзавцев, которые сожгли арабского подростка, не считаете?

From:

Нет, не считаю. Преступник - это, в худшем случае, часть мафиозной структуры, но ни в коем случае не солдат вражеской армии. Мерзавцев нужно, повторяю. судить, а иной раз и казнить, а вражеского солдата - ликвидировать по факту того, что он является таковым, не разбираясь, сколько раз он стрелял, сколько из них и куда попал. Опять же - вы заняты оценкой внутреннего мира мерзавца (каковым, кстати, вражеский солдат вовсе не обязан быть!), а я - оценкой опасности для нашего выживания.

From:

А чем отличаются те, кто сжег арабского подростка, от тех, кто зарезал еврейского? Это из серии "вражеский шпион", но "наш разведчик".

From:

Нет, это другая серия. На сжигание араба никакая организация государственного или международного уровня их не вдохновляла, никто им за это награды не обещал, денег не платил, в тюрьме зарплаты не обеспечивал, не гарантировал райского блаженства и гарема гурий. Эти преступники - изделие штучное, а не производство, поставленное на поток. Отсюда и принципиально разная степень опасности.

Еще раз повторяю: для меня определяющей является степень опасности для нас, а не внутренние переживания описываемых субъектов.

From:

Первый вопрос в том, что такое "казнить".
У нас есть такой легальный вид казни, как "точечные ликвидации" например.
Опять же правила открытия огня - убийство преступника в соответствии с таковыми правилами это не казнь. Если бы на гей параде у кого то был рядом пистолет и он бы стрелял на поражение - то это похоже, скажем, на огонь в террористку из Нацерета, с той разницей, что правила открытия огня стараются сделать насколько возможно мягкими, для прекращения самосуда, пока преступления определенного рода - как, например, теракты в последние недели - не превращаются в волну и вынуждают их изменение. Поскольку упомянутый Шлисель в эту волну не попал, то и стрелять в него не стреляли бы, скорее всего.
Если мы обсуждаем смертную казнь по суду, то опять же вопрос в том, какая цель наказания - отмщение или предотвращение таковых случаев и устрашение будущих потенциальных преступников.

From:

В первую очередь, конечно, не отмщение и не устрашение, а недопущение повтора. Террорист уже доказал, что он молодец против овец. И мы, овцы, должны как-то пресечь его молодцеватость.

Шлиссель, оказывается, уже один раз отсидел за нападение на геев. Вышел, снова взял нож и убил девчонку.

From:

Не думаю, что смертная казнь по суду каким-то образом может привести к недопущению повтора.

В отличие от правил открытия огня.

А Шлиссель - нам нем же не было написано, что он рецидивист.

From:

"А Шлиссель - нам нем же не было написано, что он рецидивист."

То есть Вы хотите сказать "первый раз не считается"? Мы, овцы, решительно с Вами не согласны и полагаем, что одного нападения совершенно достаточно.

From:

Нет, я как раз наоборот указал на полную нерелевантность его рецидивизма к вопросу стрелять в него или нет. Я хотел сказать, что каждый раз сам по себе и очень считается. По принятым на то время стандартам и критериям.

Но по-моему, что если бы не нынешняя волна, не связанная непосредственно с Шлисселем, то никто бы и не задумался о стрельбе в Шлисселя на поражение (хотя так подонку и надо было бы).

From:

Да, если бы это был единственный трагический случай за 10 лет, так и черт бы с ним. Но боюсь, что вся эта "волна" вообще связана с повышенной плотностью населения в Израиле, о которой недавно писал idelsong, а от этого "люди становятся нервными", по Зощенко. И чтобы мы тут ужились и уместились - боюсь, что отстрел слишком нервных таки нужен, хоть это и негуманно, но иначе они остальных поубивают слишком много, а это еще негуманнее.

From:

Предлагаете, как когда то Жванецкий, подумать об уменьшении нагрузки на почву?

From:

Да, по крайней мере подумать :)

From:

По первоисточнику тогда надо продолжать и аспирин, и бормотуху, и вот эти колодки каторжные для модельной обуви, что внутрь глубоко идет — туда, за Тюмень, где как раз в них круглый год и ходят.

From:

Гм. Спасибо за первоисточник, раньше не знала. Что ж, давайте процитируем его и дальше:
"...но и за счет продолжаемости безболезненной жизни рода человеческого, где мебель, ковры и посуда не могут заменить интересного дела, будь то написание этих строк или приготовление лекарств".
Аминь!

From:

"А Шлиссель - нам нем же не было написано, что он рецидивист."

Да?! А то, что он не раскаивался и продолжал считать, что истребляет скверну, и не скрывал этого?

Edited Date: 2015-10-14 05:22 am (UTC)

From:

Мы обсуждали сугубо вопрос стрелять в него или нет.
То, что он рецидивист крайне важно, когда будет обсуждаться его дело в суде.
Но солдат/полицейский, который видит религиозного мужчину с ножом и должен решить стрелять в него или нет не может знать, рецидивист он или нет, для вопроса правил открытия огня, тот факт, что он рецидивист неактуален.

From:

"Но солдат/полицейский, который видит религиозного мужчину с ножом и должен решить стрелять в него или нет не может знать, рецидивист он или нет"

И очень плохо. Выпустив такого опасного преступника аккурат перед Парадом (не будем сейчас обсуждать, зачем это было сделано), надо было распространить среди полицейских и солдат, задействованных для охраны Парада, его фотографию. Да и вообще, видя человека с ножом, бросающегося на другого, можно и выстрелить, хотя бы по ногам. Цель - предотвратить убийство, нет?

Edited Date: 2015-10-14 06:33 am (UTC)

From:

Нет времени сверяться со списками, решение должно приниматься немедленно, у человека с оружием считанные секунды.
Нет никакой технической возможности привести к ситуации, что все люди с оружием будут помнить лицо именно Шлисселя и отличат его в эти считанные секунды от другого бородатого мужчины в низко надвинутой шляпе.

Есть правила открытия огня, в соответствии с ними и нужно действовать, не разводя теорию и не пытаясь установить до выстрела личность подонка с ножом, наличие или отсутствие рецидивистского прошлого, национальность итп.

From:

А правила открытия огня очень строги к обороняющимся и очень гуманны к террористам. Уж это-то точно давно надо изменить.

From:

Вот это верно.

From:

tokatoka.livejournal.com

Да.

From: