Потрясающий автор. Хотите угадать - кто?
"Вообще отношения мои с родителями, прежде воспринимаемые как нормальные, оказались на самом деле удивительно, ненормально ладными. Были дрязги, конфликты, жесткие противостояния, но они не затрагивали существа, сердцевины наших отношений, неизменно обоюдно любовных. Ценил я эти отношения мало, считая нормой, пока работа психолога не открыла для меня массовый феномен пожизненной злой памяти детства, когда уже седые люди так и не могли простить своим глядящим в могилу родителям чинимого над ними в детстве произвола."
"Вместе с тем меня никогда не оставляло ощущение опасности, исходящей от этой женщины. Я просто и сам чувствовал в себе такие силы, что знал – отобьюсь. И отбился, но каких сил это стоило, знает один Бог. Ощущение опасности вызвала не только легкая сумасшедшинка, присущая ее поведению. Хотя я всегда избегал женщин даже с малейшим намеком на неадекватность. В данном случае было иначе, и пугало иное. Она, говоря «Люблю тебя!», «Хочу!», опоздала на первое свидание ровно на час. Опоздание – это маленькое предательство, и только вопрос – когда произойдет большое, которое не минуло."
"Уникальность нашего издательского отдела приводила в него крупнейших церковных деятелей того времени, и я до сих пор при всяких попытках религиозного давления на себя предупреждаю, что меня пять патриархов благословляло, включая патриарха Эфиопии, сам кого хочешь постригу, обрежу, помазаю, поэтому заинтересованных лиц прошу не беспокоиться."
"Атмосфера мацепекарни была совершенно особой: соединение религии и изнуряющего труда, конфликт между ритуальными правилами и духом наживы создавали уникальный для Москвы середины 80-х дух. Этнический состав пекарни делился почти поровну: половина – евреи, половина – русские. Пили страшно, как, наверно, ни в каком официальном учреждении Москвы: можно было в 7 утра прийти на работу с портфелем, набитым водкой, и открыто с самого утра поить всех желающих – не сказать наказаний, критики за этим не следовало. Главное, чтобы каждый делал свое дело, независимо от вменяемости, бригада выдает за день определенный тоннаж мацы, и этого достаточно. Остальное отмолит машгиах, человек, надзирающий за выпечкой и читающий специальную молитву («снимает халэ»), в которой он договаривается с Богом по поводу всех изъянов нашей работы."
"Вообще отношения мои с родителями, прежде воспринимаемые как нормальные, оказались на самом деле удивительно, ненормально ладными. Были дрязги, конфликты, жесткие противостояния, но они не затрагивали существа, сердцевины наших отношений, неизменно обоюдно любовных. Ценил я эти отношения мало, считая нормой, пока работа психолога не открыла для меня массовый феномен пожизненной злой памяти детства, когда уже седые люди так и не могли простить своим глядящим в могилу родителям чинимого над ними в детстве произвола."
"Вместе с тем меня никогда не оставляло ощущение опасности, исходящей от этой женщины. Я просто и сам чувствовал в себе такие силы, что знал – отобьюсь. И отбился, но каких сил это стоило, знает один Бог. Ощущение опасности вызвала не только легкая сумасшедшинка, присущая ее поведению. Хотя я всегда избегал женщин даже с малейшим намеком на неадекватность. В данном случае было иначе, и пугало иное. Она, говоря «Люблю тебя!», «Хочу!», опоздала на первое свидание ровно на час. Опоздание – это маленькое предательство, и только вопрос – когда произойдет большое, которое не минуло."
"Уникальность нашего издательского отдела приводила в него крупнейших церковных деятелей того времени, и я до сих пор при всяких попытках религиозного давления на себя предупреждаю, что меня пять патриархов благословляло, включая патриарха Эфиопии, сам кого хочешь постригу, обрежу, помазаю, поэтому заинтересованных лиц прошу не беспокоиться."
"Атмосфера мацепекарни была совершенно особой: соединение религии и изнуряющего труда, конфликт между ритуальными правилами и духом наживы создавали уникальный для Москвы середины 80-х дух. Этнический состав пекарни делился почти поровну: половина – евреи, половина – русские. Пили страшно, как, наверно, ни в каком официальном учреждении Москвы: можно было в 7 утра прийти на работу с портфелем, набитым водкой, и открыто с самого утра поить всех желающих – не сказать наказаний, критики за этим не следовало. Главное, чтобы каждый делал свое дело, независимо от вменяемости, бригада выдает за день определенный тоннаж мацы, и этого достаточно. Остальное отмолит машгиах, человек, надзирающий за выпечкой и читающий специальную молитву («снимает халэ»), в которой он договаривается с Богом по поводу всех изъянов нашей работы."
no subject
Date: 2015-10-11 08:20 pm (UTC)Цитаты зачОтные, поэтому "из зала кричат - давай подробности"(с)
no subject
Date: 2015-10-11 08:22 pm (UTC)Подождем еще ответов, скажу позже.
no subject
Date: 2015-10-12 12:59 pm (UTC)Это Александр Юрьевич Афанасьев
(http://www.psychotype.info/news/o_psikhosofii/2013-04-28-2)