spaniel90100: (Default)
[personal profile] spaniel90100
 (чтобы отвлечься от стрельбы в Иерусалиме и холеры в Одессе)

О СПРАВЕДЛИВОСТИ
 
Я уже много раз говорила и писала – и надеюсь повторить это еще много раз в будущем – до чего мне нравится мудрая и остроумная, грустная и оптимистичная книга рассказов Нелли Воскобойник «Очень маленькие трагедии», которую мне выпала честь издать.

С большинством позиций автора я согласна, целиком или частично. Многим формулировкам, сказать по правде, завидую. Некоторые мнения не вполне разделяю, но никакого дискомфорта по этому поводу не испытываю.

Но по одной теме, несколько раз всплывающей в этой прекрасной книге, я все же не согласна с автором и вынуждена вступить в спор.

Из рассказа «Мои соседи». Много лет назад в тбилисской квартире автора случилась авария: из батареи хлынула вода, затопив и эту квартиру, и нижнюю. «Как только воду удалось отключить, мы ринулись к нему [соседу], чтобы наладить отношения, обещать ему ремонт за наш счет и прибрать по мере возможностей его полуразрушенное потопом жилище. Он молча выслушал нас. Кивнул. И только повелительным запрещающим жестом остановил мою попытку начать собирать в ведро куски отвалившейся штукатурки. «Женщина придет – уберет!» – коротко сказал он. Жена действительно пришла с работы и навела в доме возможный порядок, нисколько не удивившись, что несусветная грязь и лужи ждали ее возвращения несколько часов
 
Мы, собственно, живем в период постепенного перехода от патриархата к женскому равноправию (далеко еще не достигнутому). Неудивительно, что порядки в патриархальном доме соседей не смущают самих соседей. Но удивительно, что они не смущают мудрого и внимательного автора. Понятно, что при исконном старинном патриархате роли были четко распределены, и домашняя работа была женской обязанностью именно потому, что женщина постоянно находилась дома. Но почему домашняя работа должна лежать на женщине, которая возвращается с работы? (И это при том, что дома находится муж!)

И в таком же «двойном патриархате», оказывается, жила и сама автор. «
Как же я несовершенна! Как же много можно поставить мне в упрек! И хочу ли я выслушать, что вчера легла спать, оставив полную раковину немытой посуды, которую мыла сегодня на рассвете, стараясь не звякать тарелками? И что занавески меняю вдвое реже, чем следовало бы?» 

Это из «Бифокального зрения» – прекрасного, доброго рассказа о том, как избегать лишних ссор. Но почему физик и программист после полного рабочего дня оказывается единственным ответственным за немытую посуду, и не успев вымыть ее вечером, обязан вымыть на рассвете, «стараясь не звякать тарелками»? И никому это не кажется несправедливым?


Вообще-то о справедливости автор знает много, умеет замечать и осуждать несправедливость, умеет пресекать ее в себе. Вот из того же «Бифокального зрения»: 


«
Хорошо бы Европе объяснить, что ее глупое и опасное отношение к нашему конфликту с палестинцами приведет нас всех к непоправимому несчастью. Но я знаю заранее, что ответит мне Европа. Она скажет, что права человека равны для всех, но богатые, образованные, вальяжные, вроде нас, сами найдут им применение и уж как-нибудь защитят себя – законами ли, оружием, или регулируя финансовые потоки. А бедных, больных, злобных, диких и агрессивных защищать должна цивилизация, как ей это ни неприятно... и я заткнусь. Я собиралась о пользе, а они (воображаемые они) – о чистой этике. Я, конечно, скажу о наших невинных жертвах, а они – что палестинцам не выделяют землю на строительство, и в школах у них больше учеников в классах, чем у нас. И правда. Крыть нечем. 
Намереваюсь сказать старушке, что я стояла в очереди перед ней, а она пробралась вперед. Да ведь она ответит, что не видела меня! А может, у нее катаракта, и правда не отличает меня от не меня. Черт с ней, пусть платит первая.» 
 
Автор справедлива к детям, к старикам, к евреям, к арабам, к русским, к сефардам, к больным, даже к здоровым. Она несправедлива только к женщинам.

Вот рассказ «Шить сарафаны и легкие платья из ситца»: автобиография, прослеженная по одежде. Детские платьица, школьная форма, сшитое неумелой соседкой свадебное платье, армейская форма детей, наряды для внучек… И вот как он кончается: «Женский взгляд на прожитую жизнь. Курочки вы рябы, дурочки вы бабы». Нет, Нелли, уж простите, не могу под этим подписаться. 


И апофеоз этой несправедливости – полемический рассказ «О равенстве».


Да, это полемика, не без юмора и наблюдательности. Это смелый ответ на бездумное принятие мейнстримной идеи равенства. Я согласна, что вообще идеи не следует принимать бездумно, и что полемика с навязываемыми идеями – дело в принципе хорошее. Но тут согласиться никак не могу. Давайте прочтем этот рассказ целиком.

 
О равенстве
Мужчины и женщины равны. Совершенно равны и уже больше ста лет. Они одинаково быстро бегают, одинаково сильны и одинаково умны. Поэтому я поднимаюсь на трехметровую лестницу, чтобы отрегулировать лазер на потолке, так же ловко, как мой тридцатилетний коллега Джон. А если я свалюсь оттуда, мои остеопорозные косточки, вероятно, заживут так же быстро, как и у него (чтоб он был здоров!). 
Естественно, женщины и мужчины имеют одинаковые права и обязанности. Причем их равенство как раз и возникло в ходе борьбы женщин за равные гражданские права. На мой вкус, борьба эта успешно закончена, и я приветствую предоставление женщинам избирательного права, хотя, вообще говоря, не уверена, что представители рода человеческого способны этим правом разумно распоряжаться.
Однако, если женщины во всем равны – отчего же, в какую страницу учебника истории ни ткни, обязательно попадешь в мужчину? Ответ совершенно банальный, и каждый его знает: они нас угнетали, не давали развиваться нашим дарованиям, подавляли наше стремление к знаниям; их учили наукам, а нас вышиванию; их с малых лет воспитывали для достижений, а нас для кирхен, китчен и киндер.
Несмотря на это, женщины имеют блестящие достижения в области игры, причем во всех ее видах: в театре, кино, опере, балете были и есть гениальные актрисы, певицы и балерины. Видимо, тут они не сумели подставить нам ножку. Успехи пианисток и тем более скрипачек намного более умеренны, хотя женщин учат играть по меньшей мере лет пятьсот. Некоторые играют прекрасно, но до вершины не добралась ни одна. Композиторши? – нет! 
Это же касается изобразительных искусств. Девиц учат рисовать уже несколько столетий, однако, кроме Веры Игнатьевны Мухиной и Анны Марии Колло, дилетанту на ум не приходит почти никто. Были несколько очень хороших русских художниц, например, Серебрякова, но настоящей всемирной славы, как Рафаэль или Ренуар, не добилась ни одна.
Не скажу ни слова об успехах и неуспехах женщин в науке – действительно, количество девочек, допущенных к ретортам и телескопам, было ничтожно, и экспериментальная наука перед женщинами была закрыта, даже если бы они и хотели ею заниматься. Не то – математика и философия. Они не требуют ничего, кроме книг. Уже по крайней мере сто пятьдесят лет библиотеки представляют самородкам возможность заниматься этими вещами самостоятельно и добиваться любых успехов в меру усердия и одаренности. Но нет! Ни Жанна д'Арк, ни мать Тереза не стали известны миру благодаря новому слову в философии. А почему бы? Вообще, кроме одиозной Елены Блаватской, не припомню ни одной женщины, внесшей хоть какой-нибудь вклад в развитие философии.
Удивительно, но политика оказалась плодотворным полем, на котором женщины проявили незаурядные дарования: каждый знает Изабеллу Кастильскую, Елизавету Английскую, Екатерину Великую, Индиру Ганди и Маргарет Тэтчер. Хороши или дурны были их деяния, но это были блистательно одаренные женщины, оказавшие огромное влияние на жизнь целых стран. В частности, все евреи были высланы из Испании по указу Изабеллы и Фердинанда, в результате чего попали в Грецию, Италию, Турцию, Голландию, Северную и Южную Америки, Марокко, Алжир и Тунис, где в меру своей пассионарности оказали заметное влияние на местную культуру, образование, медицину, ремесла и финансы.
Я оттягивала сколько могла, но вот пришло время поговорить о женщинах в литературе. О‑о‑о, тут есть тема для рассуждений! Поэтессы от Сафо и до Юлии Винер. Прозаики от обожа­емой Джейн Остин до уважаемой Ольги Славниковой. Что будет, если вычесть из литературы Жорж Санд, Шарлотту, Эмилию и Энн Бронте, Вирджинию Вульф, Агату Кристи, Ахматову, Цветаеву, Маргарет Митчелл, Ирэн Немировскую, Франсуазу Саган, Петрушевскую, Улицкую, Дину Рубину, сестер Толстых и Татьяну Москвину? Я лишусь моих любимых книг. А литература? Огромное древнее бессмертное существо ЛИТЕРАТУРА? Умрет ли оно от такой жестокой ампутации? Заболеет ли? Ох, боюсь, что нет! А выньте из нее Данте или Байрона – и вся ее жизнь изменится и пойдет по-другому. Лишите ее Толстого или Маркеса – и целые поколения, целые литературные стили окажутся не родившимися или не состоявшимися.
К чему это я? Ну, не знаю... Получилось, что получилось. Гениальность – не наш удел. Ну и ладно, утру слезы и пойду читать «Гордость и предубеждение».
 
Что же это Вы пишете, милый мой автор! О физическом равенстве возможностей, остеопорозных косточках, скорости бега и способности кормить грудью никто и не спорит. А вот о гениальности и успехах…

«Настоящей всемирной славы не добилась ни одна», говорите Вы? Так ведь, стало быть, речь на самом деле не о гениальности, а о статусе. Наличие или отсутствие славы и влияния на последующую литературу или изобразительное искусство – это не вопрос гениальности, а вопрос отношения общества, вопрос готовности мужчин считать женщин (всегда имевших более низкий статус) гениями и принимать их влияние. Если расхожее мнение гласит: «Дурочки вы бабы» (да еще и поддерживается самими женщинами!), то станут ли авторы-мужчины учиться у «дурочек» и считать их великими талантами? Вы правы, что в политике, как ни странно, дело обстоит легче: если уж решительной женщине удалось прийти к власти, то с результатами ее деятельности не поспоришь. А художнице или поэтессе мало быть гением – ей нужно еще преодолеть барьер отношения «Да что с них взять!»


Но в тех редких случаях, когда женщинам в литературе удавалось (как в политике) добиться высокого статуса, мужчины охотно становились их учениками. Родоначальник всей европейской любовной поэзии – Катулл, а знаете, какое стихотворение в его сохранившемся корпусе первое на эту тему? «Тот в моих глазах божеству подобен…» – перевод на латинский язык с греческого, из Сафо! Той самой Сафо, которую Вы вскользь упомянули. В Греции ее называли «десятой музой». Вот, получается, без кого «целые поколения, целые литературные стили оказались бы не родившимися» – более чем за две тысячи лет!


И как раз упомянутая Вами «Гордость и предубеждение» – разве не повлияла на несколько поколений англоязычных авторов? Вот, допустим, был такой писатель Эдвард М. Форстер, автор повести «Куда боятся ступить ангелы» – разве она была бы написана без влияния Джейн Остин?


Да и отсутствие женщин среди математиков, философов, композиторов все-таки сильно преувеличено. Занятия математикой и лингвистикой были до последнего времени не так уж легко доступны для женщин, как заявлено в рассказе – и все-таки были и Ада Байрон, и Софья Ковалевская, и менее известные деятельницы науки вроде рано умершей Алисы Кобер (загляните в Википедию, почтим вместе ее память).


Композиторш нет? София Губайдулина не считается? Нооми Шемер не считается? Автор «Бесаме мучо» не считается? 


Женщин-философов нет? Ханна Арендт не в счет?


В общем, давайте не поддерживать несправедливые стереотипы.


 
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.
Page generated Sep. 20th, 2017 07:35 am
Powered by Dreamwidth Studios